Летящий по дороге

В первой половине 30-х годов минувшего столетия граждане Соединенных Штатов, обладавшие радиоприемниками, могли поймать на некоторых волнах странный рекламный джингл. Грохочущий бас на фоне разухабистой джазовой пьески задушевным тоном произносил загадочные слова: «В небесах — аэропланом, над водою — гидропланом, а по суше — Террапланом!» Можно было подумать, что кто-то изобрел принципиально новое транспортное средство и таким образом продвигает его в массы. На самом же деле имелся в виду совсем не загадочный и неведомый новопридуманный аппарат, но старый и добрый знакомый американских радиослушателей — автомобиль.

Торговая марка Terraplane (англ. «наземный самолет», по аналогии с «aeroplane» — самолет обычный) была введена в 1932 году для определенных моделей марки Essex, которую с 1919 года носили самые небольшие и недорогие автомобили, выпускавшиеся фирмой Hudson. Таким образом имелось в виду дополнительно подчеркнуть принадлежность упомянутых моделей к машинам с улучшенными динамическими параметрами. Чтобы усилить «самолетные» коннотации, первый выпущенный экземпляр такого автомобиля преподнесли пионеру американской авиации Орвиллю Райту, а второй экземпляр достался прославленной (и очень популярной в народе) летчице Амалии Эрхарт. Рекламный ход оказался удачным: новая марка всего за пару лет вытеснила с рынка автомобили Essex и заняла их место в линейке моделей компании Hudson. Впрочем, дело было не в одной только рекламе: машины Terraplane превосходно показали себя на трассах спортивных состязаний, завоевав за первый же год существования марки до полусотни первых мест в одних только горных заездах, не считая прочих дисциплин. 

В 1936 году машины Hudson и Terraplane получили новый кузов (один и тот же для обеих марок) и новые гидравлические тормоза. Внешне автомобили выглядели очень похоже, но если Hudson мог поставляться с шестицилиндровыми и восьмицилиндровыми двигателями, то на автомобилях Terraplane использовался только рядный мотор с шестью цилиндрами — 3475 см3, 88 л.с. — в сочетании с трехступенчатой механической коробкой передач. Не самый мощный двигатель, «восьмерка» (тоже, кстати, рядная), отдавал 115 л.с., а использовавшийся на машинах Hudson вариант шестицилиндрового мотора — 95. Но ведь сама по себе машина тоже была чуть полегче «нормальных» автомобилей Hudson, так что динамику ей этот силовой агрегат обеспечивал вполне достойную. По желанию и за отдельную плату вместо стандартной коробки передач автомобиль можно было укомплектовать «электрической рукой» — полуавтоматической трансмиссией Electric Hand от фирмы Bendix, имевшей преселективное действие: выбираешь передачу загодя рычажком на руле, а в нужный момент включаешь ее простой перегазовкой (если есть автоматическое сцепление, можно вообще не трогать педаль, все сделает вакуумный привод, — на помощь «электрической руке» придет «механическая нога»).

Радиоприемник вкомпонован в переднюю панель ниже приборного щитка; справа и слева от него симметрично расположены два перчаточных ящика, — в те времена считалось, что одного будет недостаточно. С обратной стороны на крышку одного из них, правого, методом декалькомании нанесены указания по смазке узлов и агрегатов машины, — причем для сцепления рекомендована исключительно фирменная смесь «хадсонит», которой можно было разжиться только в агентствах, торговавших автомобилями Hudson и Terraplane

У автомобиля была еще и вторая «механическая нога», причем тоже фирмы Bendix; она ведала тормозами. Уже упомянутая гидравлическая тормозная система Duo-Automatic действовала на все четыре колеса разом, — а когда тормозная педаль была вжата в пол более чем на три четверти своего хода, срабатывал еще и механический привод, считавшийся вспомогательным. Он обслуживал одни только задние колеса, но машина останавливалась в любом случае, даже если гидравлика почему-либо отказывала (а такое случалось). Недоставало в списке оборудования, облегчающего жизнь водителю, разве только еще одной «механической руки», которая помогала бы ему поворачивать руль, — но ведь и особой нужды в ней не просматривалось, обычная пара «червяк и сектор» справлялась с возложенными на нее задачами вполне...

Внутренняя обивка дверей — скромная и стильная. Начиная со следующего года от дверей, открывающихся против хода машины, решено было отказаться, — по соображениям безопасности: а вдруг не выдержит дверной замок — и дверь распахнется прямо во время движения с большой скоростью!.. Посадка и высадка, конечно, стали менее удобными, — но жизнь все-таки дороже. Под капотом — шесть цилиндров и 88 «лошадей»

Начиная с 1936 года, автомобили Terraplane все больше и больше приближались к машинам Hudson — не только по внешним габаритам, но и по многим другим параметрам. Поэтому в сезоне 1938 года их стали именовать Hudson Terraplane, а потом и вовсе сняли с производства, — сочтя, что популярность этой марки идет в ущерб имени Hudson.

Андрей ХРИСАНФОВ

Гудзонский шершень

Судьбу революционных автомобилей прошлого не всегда назовешь счастливой. Одни добивались коммерческого успеха и признания публики, другие становились причиной краха целых автомобильных империй. Одному из «великих американцев» Hudson Hornet, которому 16 октября исполнилось 60 лет, удалось и то, и другое. Получив признание критиков и покупателей, а также вкусив громких гоночных побед, этот автомобиль стал началом конца знаменитой марки.

На деньги тряпичного магната

Это сегодня о бренде Hudson помнят немногие, что, в общем-то, неудивительно — последний автомобиль фирмы сошел с конвейера почти полвека назад. Но если былые свершения скрылись в тумане времени, это не означает, что их не было вовсе.

 Начать с того, что Hudson (по-русски читается как «Хадсон») любопытна даже своим названием. Свое имя компания получила не в честь главного конструктора или владельца, а благодаря спонсору. В 1909-м четверо предприимчивых молодых людей Роско Джексон, Рой Чапин, Говард Коффин и Фред Безнер решили создать автомобильную фирму. Все они до этого являлись сотрудниками компании Oldsmobile и знали что делать. Денег же на новое предприятие выделил процветающий детройтский торговец Джозеф Хадсон. Не то чтобы он сильно интересовался автомобилями, сколько желал подсобить родному зятю. Дочка розничного магната приходилась женой одному из организаторов фирмы Роско Джексону.

И 90 тысяч долларов от Джозефа Хадсона не пропали зря. Первая же модель Hudson 20 оказалась достаточно удачной, чтобы уже в год дебюта фирма попала на 11-ю строчку крупнейших автокомпаний США. Hudson Motor Сars Company встала на ноги, но ее звездный час пришелся на 20-е годы. Тогда маленький Essex (по сути, это была не модель даже, а настоящий бюджетный суб-бренд) просто взорвал рынок, предложив покупателям машину с полностью закрытым кузовом (то есть с жесткой крышей) по невиданно низкой цене — до этого момента открытые модели намного опережали по продажам закрытых коллег. Благодаря Hudson, этот тренд изменился раз и навсегда. Успех национального масштаба сразу же катапультировал компанию в число крупнейших игроков американского рынка. Правда, в годы великой депрессии Hudson лишь чудом избежал краха, но в 40-х, благодаря заказам от военного ведомства, фирма из Детройта вернула финансовое благополучие.

Ложь во спасение

Война закончилась, сейфы компании вновь были забиты наличностью, а спрос на новые машины опережал предложение. Американские рабочие и служащие, хорошо заработавшие на военных контрактах, с энтузиазмом начали тратить накопления. Вместе с тем, руководство Hudson понимало, что совсем скоро клиенты станут разборчивее и потребуют более изысканные автомобили. Так что разработку совершенно нового Hudson не стали откладывать в долгий ящик. Но какой должна быть машина? Никто этого толком не знал.

Гавенствующая роль в выборе нового направления принадлежит главному дизайнеру компании Фрэнку Спрингу. В Hudson он пришел еще в 1931-м и слыл фигурой весьма колоритной. Помимо увлечения восточной философией и вегетарианством, Спринг являлся большим поклонником европейских машин. Он выписывал целые ящики автомобильных журналов и технической литературы об автомобилях Старого Света, восторгаясь творениями от Lancia, Citroen, Tatra. Прогрессивно мыслящего дизайнера особенно завораживала идея несущего кузова, сулившая немалые выгоды: снижение веса, улучшение управляемости, повышение безопасности и комфорта.

Впрочем, к мнению слегка чудаковатого стилиста вряд ли стали прислушиваться, если бы мистер Спринг неожиданно не обнаружил союзников в техническом отделе Hudson. Дело в том, что во время войны в цехах фирмы собирались не только двигатели для десантных кораблей и зенитные пушки, но и элементы оперения боевых самолетов. Многие инженеры компании на собственном опыте убедились, насколько эффективны авиационные технологии, а в особенности — бескаркасная несущая конструкция фюзеляжа. Включив все свое красноречие и заручившись поддержкой главного конструктора, Фрэнк Спринг убедил главу Hudson Эбрахама Бэрита в том, что будущее автомобиля за несущим кузовом.

Не менее важным представлялся и выбор нового дизайнерского направления. О том, что на довоенном багаже долго не протянуть, стало ясно на примере Packard. Дебютировавший в 1941-м Clipper называли машиной будущего, а всего через пять лет его же презрительно сравнивали с беременным слоном. Впрочем, не следовало и перегибать палку — с иголочки новые Studebaker 1947 года показались публике излишне смелыми и непривычными.

Неудивительно, что консервативный и крайне осторожный по натуре президент Hudson опасался, что из затеи его подчиненных ничего путного не выйдет.

Бэрит решил, что несущий кузов революционен сам по себе, и не стоит отпугивать покупателей еще и футуристическим дизайном. Идея, в общем-то, не лишенная смысла, увы, созрела в голове президента лишь когда стилисты Hudson уже вовсю трудились над обликом перспективной модели.

Для дизайнеров Роберта Эндрюза и Билла Кирби приказ этот прозвучал как гром среди ясного неба. Что же теперь, вся работа псу под хвост? «Ну уж нет!», — решили отчаянные парни и отважились на неслыханную дерзость.

Дело было так. Эндрюз нарисовал скетч воображаемого автомобиля, который в ключевых деталях напоминал перспективный Hudson, но при этом был украшен эмблемой... Buick. Затем скетч «совершенно случайно» попался на глаза Фрэнку Спрингу. Главный дизайнер Hudson тут же унес набросок к президенту, который в пожарном порядке созвал экстренное совещание. На вопрос, откуда взялся этот рисунок, Роберт Эндрюз, слегка смущаясь, но в целом уверенно, соврал, мол, скетч достался ему от знакомого дизайнера из General Motors, где сейчас разрабатывают новый Buick...

Обтекаемая и приземистая машина выглядела чересчур смелой в представлении президента Hudson, но с другой стороны мистер Бэрит понимал: раз в таком направлении работают в GM, то отставать нельзя ни в коем случае. В итоге, едва ли не самый громкий обман в истории автомобильного дизайна сработал, и проект «аэродинамичной» модели получил-таки индульгенцию.

Новое слово

Риск того стоил — новый Hudson получился во всех смыслах замечательной машиной. Первое, что бросалось в глаза, — небольшая высота. Полтора метра — это нормально по сегодняшним меркам, но в декабре 1947-го модели Super Six и Commodore были самыми низкими в Штатах. Кроме того, они отличались обтекаемым, аэродинамичным кузовом с закрытыми задними колесными нишами, а высокая поясная линия вкупе со скромной зоной остекления придавали Hudson спортивный и агрессивный вид.

Эбрахам Бэрит должно быть к тому времени понял, что его обвели вокруг пальца. Ни одна из машин конкурентов и близко не походила на аэродинамичный Hudson. Но журналистам и критикам машина понравились, да и покупателей необычный экстерьер не отпугнул. К тому же за необычной внешностью скрывалась еще более продвинутая конструкция.

С позиции сегодняшнего дня первый массовый американский автомобиль с несущим кузовом выглядит слегка наивно. Конструктивно шасси представляло собой не столько «монокок», скорее простенький вариант пространственной рамы. Жесткая и выносливая сама по себе, на Hudson эта конструкция оказалась просто феноменально жесткой и выносливой. Почему так? Все очень просто. Модель 1948 года, как мы знаем, была первым опытом фирмы в создании несущего кузова. Компьютеров тогда попросту не было, и конструкторы Hudson, дабы не ошибиться в расчетах, выполнили несущие элементы рамы более широкими в сечении, чем было необходимо. Как говорится, лучше переборщить...

В результате машина получилась на 200 с лишним кг более тяжелой, чем изначально планировалось, тем не менее, Hudson все равно оказался легче рамных современников. А по жесткости на кручение превосходил их минимум вдвое!

Как и предполагал Фрэнк Спринг, «монокок», пусть даже в своем примитивнейшем виде, наделил автомобиль целой россыпью талантов. Отказавшись от привычной рамы, или как ее называют американцы body-on-frame, новый Hudson удалось сделать низким, заметно уменьшив коэффициент лобового сопротивления. И это не в ущерб просторному салону. Уникальной особенностью машины стал пол, расположенный ниже уровня порогов, благодаря чему все модели Hudson 1948-1954 годов вошли в историю как step down cars, то есть дословно «машины, в которые заходишь опускаясь на ступеньку вниз». Раньше во все американские модели нужно было наоборот подниматься.

Внутри пассажиров ожидал поистине огромных размеров салон. Рекордный по ширине диван, формально трехместный, без особого стеснения принимал в свои объятия и четверых взрослых. А сколько скрытых плюсов таила в себе сверхжесткая конструкция кузова! В то время не было в Штатах автомобиля более безопасного, особенно в случае переворота, и более устойчивого на высокой скорости. Длинная база, широкая колея, низкий центр тяжести и редкие по тем временам телескопические амортизаторы спереди и сзади обеспечивали пятиметровому здоровяку очень достойную управляемость при завидной плавности хода. Это, конечно, был не европейский спорткар, способный виртуозно мести кормой в поворотах, но для своих габаритов Hudson обладал задатками настоящего спортседана класса премиум.

Единственное — не слишком впечатляла разгонная динамика. Дебютировавшая в конце 1947-го рядная «шестерка» объемом 4,3 л и мощностью 121 л.с. разгоняла машину до сотни лишь за 18 секунд. Впрочем, для того времени весьма достойный результат. Но главное, в отличие от многих конкурентов, Hudson не заставлял сбрасывать в виражах.

Шершень в атаке

Новинку тепло встретила публика — уже в 1948-м было продано почти 120 тысяч машин Super Six и Commodore (друг от друга модели отличались лишь уровнем отделки и декором), а через год тираж увеличился почти до 160 тысяч. Ну а фирма тем временем предлагала новые варианты. В 1950-м дебютировал укороченная версия Pacemaker («Задающий ход»), но настоящая легенда родилась год спустя, когда на сцену вышел знаменитый Hornet.

По сути, «шершень» представлял собой кузов модели Super Six и Commodore, но с более мощным двигателем. Расточенная до 5 литров «шестерка» выдавала без малого 150 «лошадей», что в комплектации с механической коробкой передач позволяло разгоняться до сотни за 13 секунд. Достойная динамика машины вкупе с отличной управляемостью быстро сделала «шершня» идеальным вариантом для гонщиков-любителей. 2-дверный Hornet Club Coupe 1953 года со 145-сильной рядной «шестеркой» стоил $2742, то есть на сотню дороже, чем, скажем, Buick Super с мотором V-8 мощностью 160 л.с. Неудивительно, что к тому моменту спрос на модели Hudson стал стремительно падать

В начале 50-х стремительно набирала популярность гоночная серия NASCAR. Либеральные правила и щедрые призовые с каждым годом привлекали на старт все новых участников. Вскоре и автомобильные фирмы осознали прелесть нового чемпионата. Ведь пилоты сражались друг с другом за рулем практически серийных моделей — «сток-каров», что дословно означает «стандартные автомобили».

Уже в 1951-м владелец автомастерской Маршалл Тиг выиграл престижные 500 миль Дайтоны за рулем Hudson. Его машина уступала соперникам в максимальной скорости на прямиках, зато в затяжных виражах «шершень», в силу своей конструкции, с лихвой отыгрывался.

Вскоре Тиг оказался в детройтском офисе Hudson, чтобы договориться о заводской поддержке собственной гоночной программы. Фирма выделила ему три автомобиля и инженера-механика Винса Пиггинза. Но даже таких в общем-то скромных затрат оказалось вполне достаточно — до конца сезона гоночные «шершни» успеют выиграть тринадцать этапов NASCAR и займут третье место в командном зачете.

В межсезонье Тиг и Пиггинз хорошенько перетрясли машину, особое внимание уделив двигателю. Новый мотор, громко названный 7-X, представлял собой форсированную версию стандартной рядной «шестерки» с прямоточным выпуском, увеличенной степенью сжатия, клапанами большего диаметра и сдвоенным карбюратором. Благодаря этим ухищрениям, мощность со стандартных 145 л.с. взлетела до 210 «лошадей». И как только лучший автомобиль по части управляемости получил достойный двигатель, соперников на трассе у него не осталось. В чемпионском сезоне 1952 года «шершни» выиграли 27 гонок из 33, что до сих пор является рекордом NASCAR. В 1953-м гонщики Hudson положили в копилку еще 22 этапа, чего с лихвой хватило для очередного титула.

Не судьба...

Жаль только, что гоночные подвиги «мифического шершня» никак не повлияли на грустную судьбу марки Hudson — продажи сокращались начиная с 1950-го. Полноразмерные Hudson с самого начала стоили недешево — модель 1948 года была на $450 дороже предшественника. И когда Большая детройтская тройка начала политику ценового демпинга, все компании размером поменьше оказались в проигрыше. Свою роль сыграла, как это ни печально, и сама конструкция автомобиля. Сложный в инженерном плане Hornet с трудом поддавался модернизации. В то время как модели GM, Ford, Chrysler каждый год предлагали покупателям новые стилистические изыски, модели Hudson оставались прежними. Хуже того, приземистые аэродинамические формы машины очень быстро вышли из моды. Возможно, дело еще можно было бы исправить, вложившись в разработку нового поколения модели, но в руководстве Hudson поставили все на другую карту — компактный седан Jet. И не угадали. Jet, на создание которого ушли последние деньги, оглушительно провалился на рынке.

2 мая 1954 года Hudson Motor cars Company прекратила существование, став частью вновь организованной American Motors. Ну а «мифический шершень» так и остался самым ярким пятном биографии забытой детройтской марки.

Данила Михайлов